30 июл 2026

Когда обвиняемая могла быть жертвой. Что суды не проверяют в делах женщин, вернувшихся из Сирии

Предыстория
Метод исследования
Результаты
«Участие в вооруженном формировании»
Как женщины возвращались в Россию?
Готовка и стирка: что вменяют в вину женам боевиков
Как суды рассматривают труд и подневольное состояние женщин
«Реальная возможность» покинуть вооруженное формирование
От 3 до 8,5 лет лишения свободы
Можно ли наказывать жертву за действия, совершенные вследствие эксплуатации?
Почему важно уйти от шаблонов к комплексному и индивидуальному подходу?
Выводы

Центр «Мемориал» изучил 50 судебных решений, связанных с предполагаемым участием женщин в вооруженных формированиях. Анализ показал: в 33 делах показания женщин, зафиксированные в решениях, свидетельствуют о возможном обмане, давлении, препятствиях к выезду или проблемах с документами. Ни в одном акте суд не проверил эти обстоятельства с точки зрения торговли людьми или принудительного труда.

Предыстория

Во время гражданской войны в Сирии действовали несколько вооружённых группировок, противостоявших правительству Башара Асада. Среди них наиболее известными стали «Исламское государство Ирака и Сирии» («ИГИЛ») и «Джебхат ан-Нусра», созданная в Сирии в начале 2012 года как сирийское подразделение «Аль-Каиды». В июле 2016 года «Джебхат ан-Нусра» объявила о разрыве связей с «Аль-Каидой» и сменила название на «Джебхат Фатх аш-Шам», а в январе 2017 года вошла в состав коалиции «Хайят Тахрир аш-Шам». Все указанные организации признаны террористическими и запрещены в России.

Вместе с тем в уголовных делах российские суды, как правило, квалифицируют участие в любой из них по ст. 208 УК РФ как участие в незаконном вооружённом формировании («НВФ»).

В 2014 году, на пике влиятельности, после захвата города Мосул в Ираке и Ракки в Сирии, лидер ИГИЛ объявил о создании халифата на завоеванных территориях, и группировка стала называть себя «Исламским государством». В 2017 году, после вмешательства в гражданскую войну в Сирии ряда государств, включая Россию, ИГИЛ начало терять контролируемые им территории. В начале 2019 года ИГИЛ утратило последний крупный территориальный анклав в Сирии, но продолжило действовать как подпольная и международная сеть .

В течение всего периода активности ИГИЛ его руководство создало разветвленные сети вербовки, нацеленные на мужчин, женщин и детей со всего мира. По итогам военных действий многие боевики-мужчины были убиты, взяты в плен или ушли в подполье, а тысячи женщин и детей, в том числе из России, остались в лагерях и местах содержания под стражей на северо-востоке Сирии. В крупнейших из этих лагерей, таких как Аль-Хол и Родж, оказались десятки тысяч женщин и детей, которые имели какую-то связь с членами ИГИЛ. В феврале 2026 года представитель ООН говорил примерно о 28 500 находившихся в Аль-Холе и Родже людях, подавляющее большинство которых составляли женщины и дети.

Перед государствами встал вопрос, как обращаться с возвращающимися женщинами и детьми и как оценивать степень их вовлечённости в деятельность вооружённых формирований. Мы сосредоточились на одном аспекте этой проблемы: как российские суды рассматривали дела женщин, проживавших на территориях, подконтрольных НВФ, после их возвращения в Россию?

Метод исследования

Мы проанализировали приговоры, вынесенные в 2016-2026 годах, по делам женщин, находившихся на территории Сирии, подконтрольной НВФ, а затем вернувшихся в Россию. Всем им вменялось участие в вооруженных формированиях, воевавших против правительства Башара Асада. Хотя большинство дел связано с ИГИЛ, в приговорах также упоминаются «Джебхат ан-Нусра» и ее организационный преемник – «Хайят Тахрир аш-Шам», а также более обобщенное обозначение «Исламский фронт», под которым суды понимают коалицию сирийских повстанческих группировок.

Следует учитывать ряд ограничений настоящего исследования:

Анализ основан исключительно на текстах приговоров судов первой инстанции. Соответственно, исследование позволяет оценить не фактические обстоятельства каждого дела как таковые, а то, каким образом эти обстоятельства были представлены и оценены судом при вынесении решения. Степень детализации таких сведений существенно различается от дела к делу и может зависеть как от особенностей конкретного уголовного дела, так и от подхода суда к изложению фактических обстоятельств.

Исследование не включает интервью с женщинами или доступ к иным материалам уголовных дел. Мы не связывались с женщинами и их представителями для получения дополнительной информации. Соответственно, приведенные обстоятельства отражают не прямую речь женщин, а содержание их показаний в том виде, в каком они были зафиксированы и воспроизведены судами в текстах приговоров.

Мы не исследовали, устояло ли решение в вышестоящих судах, а только то, как на первом этапе формируется судебная оценка обстоятельств дела.

Также мы считаем важным избегать ссылки на конкретные дела, упоминания имен, и иной информации, которая позволила бы идентифицировать женщин и членов их семей, чтобы не подвергать их дополнительным рискам.

Результаты

Анализ 50 судебных решений, вынесенных в республике Дагестан с 2016 по 2026 год, позволил нам зафиксировать следующие показатели:

Больше всего приговоров вынесено в 2022 году — 15. Второй пик приходится на 2025 год — 9 актов. Эти числа отражают лишь опубликованные решения, а не число всех рассмотренных дел в соответствующем году.

В 2 из 50 дел рассматривалось покушение на участие в незаконном вооруженном формировании. Остальные 48 актов касались фактического пребывания на территории Сирии, подконтрольной НВФ, и осуществления определенной дестельности, квалифицированной судами как участие в НВФ. По 46 из них вынесены обвинительные приговоры, два дела прекращены.

Ни в одном из 50 актов суд не провел самостоятельной оценки признаков торговли людьми.

Исходя из показаний, зафиксированных в приговорах, женщины переезжали в Сирию по разным причинам. Некоторые стремились воссоединиться со своими взрослыми детьми, других ввели в заблуждение ложным представлением о жизни под контролем ИГИЛ — в итоге они оказывались в ловушке, когда узнавали правду, а чаще всего женщины следовали за своими мужьями.

«Участие в вооруженном формировании»

В 2017 году стало известно, что российские власти стали возвращать россиянок и их детей в Россию спецбортами, которые, как правило, приземлялись в Грозном. Если чеченки после оформления документов (скорее всего, явок с повинной) отправились домой, то дагестанок, например, задерживали и впоследствии судили по ч. 2 ст. 208 УК («участие в вооруженном формировании в целях, противоречащих интересам Российской Федерации»).

В конце 2017 года глава ФСБ Александр Бортников заявил, что возвращение в Россию «бывших участников незаконных вооруженных формирований из стран Ближнего Востока» представляет для страны «реальную опасность», и вскоре после этого государство перестало активно способствовать репатриации женщин.

С тех пор россиянки, оставшись без денег и часто с детьми на руках в другой стране, были вынуждены искать пути возвращения домой самостоятельно. Несмотря на препятствия и долгую дорогу, многим это удалось. Однако они не знали, что их ждет дома. А ждали их российские правоохранительные и судебные органы и обвинения по ч. 2 ст. 208 УК.

Ч. 2 ст. 208 УК РФ указывает, что участие в вооруженном формировании, не предусмотренном федеральным законом, а также участие на территории иностранного государства в вооруженном формировании, не предусмотренном законодательством данного государства, в целях, противоречащих интересам Российской Федерации (за исключением случаев, предусмотренных частью третьей настоящей статьи), наказывается лишением свободы на срок от восьми до пятнадцати лет с ограничением свободы на срок от одного года до двух лет.

Примечание к статье закрепляет возможность освобождения от уголовной ответственности лица, впервые совершившего преступление, добровольно прекратившего участие в незаконном вооруженном формировании и сдавшего оружие, если в его действиях не содержится иного состава преступления.

Как женщины возвращались в Россию?

Анализ уголовных дел показывает, что возвращение женщин из Сирии в Россию представляло собой длительный и многоэтапный процесс, сопряжённый с серьезными административными и физическими препятствиями.

Наиболее распространенным механизмом было обращение женщин в российские дипломатические представительства в Турции для получения свидетельства на въезд, нередко за них это делали родственники. Однако выдаче документов в ряде случаев предшествовало проведение генетической экспертизы для подтверждения родства женщины и/или ее детей, а сама процедура могла затягиваться на месяцы и даже годы.

До передачи российским властям многие женщины длительное время содержались в депортационных центрах Турции, причем сроки такого содержания варьировались от нескольких недель до нескольких лет.

Когда официальный механизм оказывался недоступным или слишком медленным, женщины прибегали к неформальным и более опасным способам возвращения. Несколько дел описывают оплату услуг так называемых «проводников» для пересечения сирийско-турецкой границы — зачастую после неоднократных неудачных попыток, а также многодневные пешие переходы через районы активных боевых действий, пустынную местность или степь. В одном из дел возвращение в Россию осуществлялось по значительно более сложному маршруту через несколько европейских государств и завершилось пересечением российской границы по суше.

Независимо от выбранного пути, в большинстве дел женщины задерживались сотрудниками правоохранительных органов сразу после прибытия в российские аэропорты.

Готовка и стирка: что вменяют в вину женам боевиков

Проведенный нами анализ показал, что описание деятельности женщин, признанной судами «участием в незаконном вооружённом формировании», отличается высокой степенью стандартизации.

В подавляющем большинстве дел им вменяется выполнение «бытовых услуг», а именно приготовление пищи, стирка, ремонт или пошив одежды (нередко камуфляжной), сопровождаемое практически идентичной формулировкой о том, что они «выполняли возложенные на них функциональные обязанности члена вооруженного формирования».

В отдельных делах перечень дополняется оказанием первой медицинской помощи или работой в организованных швейных мастерских по производству военной формы. При этом суды не проводят различий между деятельностью, которую она осуществляла для собственной семьи, включая мужа, что прямо зафиксировано в показаниях в 21 деле, и обеспечением потребностей вооруженной группы в целом.

Не влияет на анализ судов и продолжительность осуществления указанной деятельности. Одинаковая правовая оценка дается как действиям, продолжавшимся около полутора месяцев, так и многолетнему пребыванию в Сирии и осуществлению такой деятельности.

Не менее единообразным выглядит и подход судов к оценке субъективной стороны. Практически во всех делах утверждение о «добровольном вступлении в вооруженное формирование» воспроизводится без анализа обстоятельств, даже если из материалов следует, что женщина последовала за мужем-участником вооруженного формирования или переехала вместе с ним до его присоединения к вооруженному формированию. Аналогичным образом сведения о том, что обвиняемая была введена в заблуждение, обманута или находилась под принуждением, в большинстве случаев не анализируются, хотя зафиксированы нами в 33 делах.

Широкое толкование судами ч. 2 ст. 208 УК подтверждается двумя делами о покушении на участие: например, женщина была осуждена несмотря на то, что она была задержана турецкими властями еще до прибытия на территорию Сирии.

Как суды рассматривают труд и подневольное состояние женщин

Суды указали, что за свою «деятельность» женщины получали фиксированные выплаты из «казны Халифата», которые обычно составляли 50-100 долларов США в месяц на взрослого и 25-35 долларов США на ребенка. При этом в небольшом количестве дел упоминается работа в швейных мастерских, где выплаты были привязаны к выполненной работе и составляли около 70-80 долларов США в месяц. Вместе с тем в ряде дел аналогичные выплаты производились женщинам, фактическая трудовая деятельность которых вообще не описана, а основание для получения средств суды обосновали статусом супруги участника вооруженного формирования.

Анализ судебных решений показал, что получение женщинами оплаты за труд или иных выплат рассматривается судами исключительно как доказательство их принадлежности к вооруженному формированию, а не как обстоятельство, характеризующее условия их пребывания или труда.

Так, ни в одном из исследованных дел суды не анализировали, могли ли обстоятельства, установленные по делу, свидетельствовать о признаках принудительного труда или торговли людьми.

Между тем совокупность зафиксированных в судебных решениях фактов, а именно перевозка женщин в Сирию мужьями или родственниками, контроль над их передвижением, невозможность самостоятельно покинуть территорию, в том числе без оплаты посредников, длительное удержание в лагерях, выполнение работы в организованных швейных мастерских за минимальное вознаграждение, а также экономическая зависимость, потенциально могли быть свидетельствами того, что женщины являлись жертвами торговли людьми.

Эти обстоятельства могли указывать на наличие признаков, соответствующих отдельным элементам определения торговли людьми, закреплённого в пункте (a) статьи 3 Протокола о предупреждении и пресечении торговли людьми, особенно женщинами и детьми, и наказании за нее, дополняющего Конвенцию ООН против транснациональной организованной преступности («Палермский протокол»). Протокол, участником которого является Россия, требует оценивать не только характер выполняемой работы, но и способы вовлечения, перемещения, удержания и злоупотребления уязвимостью положения лица.

Несмотря на наличие в российском законодательстве положений, предусматривающих ответственность за торговлю людьми и использование рабского труда (статьи 127.1 и 127.2 УК), ни в одном из решений судами не проанализированы факты, которые могли бы свидетельствовать о совершении этих преступлений в отношении самих женщин. Все, установленные в делах факты, связанные с трудом женщин и выплатами, рассматривались исключительно через призму подтверждения участия в незаконном вооружённом формировании.

Это во многом обусловлено тем, что статьи 127.1 и 127.2 УК носят слишком общий характер и не вполне соответствуют рекомендациям Палермского протокола. В частности, они не уточняют, что согласие жертвы на эксплуатацию не принимается во внимание, если были использованы принуждение, обман или злоупотребление уязвимостью.

В России отсутствует законодательное регулирование, направленное на выявление потенциальных жертв торговли людьми, в том числе на этапе следствия, на межведомственное взаимодействие по этому вопросу, нет норм о предоставлении защиты и помощи для жертв. Из-за отсутствия соответствующих толкований Верховного Суда о том, какие именно обстоятельства необходимо учитывать, судьи остаются без прямых указаний по работе с подобными очень сложными делами.

Однако при рассмотрении таких дел государства должны помнить о возможности принуждения, контроля, уязвимого положения, обмана и торговли людьми. Наличие установленного факта въезда на территорию Сирии, контролируемую террористической организацией, даже если такой въезд был формально признан добровольным, а также выполнение «бытовых услуг» или пошив формы на производстве сами по себе не позволяют сделать однозначный вывод об осознанном и добровольном участии в деятельности незаконного вооруженного формирования.

При этом Палермский протокол требует учитывать не только характер выполняемой работы или деятельности, но и способы вербовки, перемещения и удержания лица, наличие принуждения, обмана, злоупотребления уязвимым положением и иных форм контроля.

Так, например, суд приговорил женщину к 8 годам лишения свободы, указав, что она «вошла в состав и принимала участие в одном из незаконных вооруженных формирований, [...] исполняла возложенные на нее обязанности члена формирования, заключающийся в приготовлении пищи, стирке и пошиве одежды участникам незаконных вооруженных формирований, входящих в состав международной террористической организации "Исламское государство", с целью поддержания и расширения деятельности МТО "Исламское государство"». Однако суд не учел обстоятельства, при которых женщина попала на территорию, контролируемую ИГИЛ.

В показаниях, зафиксированных судом, указано следующее:

Выдержка из решения суда

«Она, муж и малолетняя дочь на рейсовом самолете прибыли в [адрес] Сирийской Республики, где их должен был встретить сын. Однако по его поручению их встретил таксист, который должен был отвезти их к сыну. По дороге по просьбе таксиста они передали последнему свои документы, а также авиабилеты. После этого указанные документы они больше не видели.

Таксист привез их в какое-то место (пустырь), где находились люди с оружием, после чего куда-то ушел. Один из вооруженных людей завёл их в сарай, где было много взрослых людей с детьми, которые говорили на разных языках. В данном сарае они находились почти сутки, после чего ночью их вывели на улицу. Примерно час или больше они с детьми и сумками шли пешком в неизвестном направлении и когда они пришли на место, где находилось много вооруженных людей с автоматами, на лицах которых были надеты маски, кто-то им сказал сесть в автомобили.

Затем их привезли в [адрес] в Сирийской Республике к четырехэтажному дому, где их и поселили».

Данное дело наглядно демонстрирует ограниченность подхода, при котором суд оценивает главным образом характер выполняемых женщиной функций на территории, контролируемой террористической организацией, не уделяя должного внимания обстоятельствам ее перемещения и фактического положения. Между тем зафиксированные в приговоре обстоятельства — изъятие документов, перемещение под контролем третьих лиц, содержание в изоляции вместе с другими людьми и последующая передача вооружённым лицам — могли свидетельствовать о наличии признаков принуждения, обмана, злоупотребления уязвимым положением и иных форм контроля. Однако эти факты не получили самостоятельной правовой оценки.

Этот подход прослеживается и в рассмотрении судами вопросов, могли ли женщины добровольно покинуть НВФ.

«Реальная возможность» покинуть вооруженное формирование

Согласно примечанию к статье 208 УК, лицо, впервые совершившее преступление, добровольно прекратившее участие в незаконном вооруженном формировании и сдавшее оружие, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления. Верховный Суд пояснил, что участник незаконного вооруженного формирования, не обладающий оружием, может быть освобожден от уголовной ответственности на том основании, что он добровольно прекратил участие в НВФ, при наличии у него объективной возможности продолжать такое участие, и сообщил об этом органам власти.

При этом в проанализированных текстах приговоров наблюдалась исключительно высокая степень шаблонности при оценке возможности добровольного прекращения женщиной участия в незаконном вооружённом формировании.

В большинстве дел, а именно в 37 делах, суды практически дословно воспроизводят вывод о том, что женщина «не сообщила о своем участии в правоохранительные органы, имея на то реальную возможность» или «не предприняла добровольных действий по прекращению участия, имея на то возможность».

При этом сами решения, как правило, не раскрывают, в чем именно состояла эта «реальная возможность»: не указывается, например, каким образом женщина (часто с малолетними детьми) могла покинуть подконтрольную вооруженной группе территорию, какие маршруты были ей доступны, учитывая возможные военные действия, имелись ли у неё документы, финансовые средства и физическая возможность пересечь линию фронта самостоятельно, и тем более сообщить органам власти России об участии в незаконном вооруженном формировании.

Вывод о наличии «реальной возможности» воспроизводится даже в тех делах, где сами решения суда содержат сведения о длительном содержании женщины в лагерях, вооруженной охране, конфискации документов, продолжающихся боевых действиях, необходимости оплачивать «проводников» для пересечения границы или иных объективных препятствиях для самостоятельного выезда. Финансовые препятствия, включая необходимость накопить значительные суммы для оплаты проводников, также никак не учитываются судами при оценке того, могла ли женщина покинуть территорию раньше.

Выдержка из решения суда

«Она очень сожалела, что поверила своему супругу и поехала с ним жить в САР, в связи с чем, у нее постоянно возникало желание вернуться с детьми обратно в Россию. С момента приезда в САР [Сирийская Арабская Республика] она неоднократно говорила своему супругу, что хочет вернуться обратно домой в Россию, но тот постоянно обещал, что все успокоится, и они поедут обратно в Россию».

Во многих делах даже самостоятельный побег, добровольная сдача турецким военным, обращение за помощью либо прекращение участия после гибели мужа и явка с повинной сразу после прибытия на территорию России не признаются достаточными для применения примечания. Такие факты рассматриваются только в качестве смягчающих обстоятельств. В большинстве случаев это приводило лишь к снижению срока лишения свободы, тогда как только в 12 делах реальное отбывание наказания заменялось условным.

В подавляющем большинстве приговоров показания женщины расходятся с выводом суда, и этому нет никаких пояснений. Суд, никаким образом не опровергая достоверность показаний, явно свидетельствующих о тяжелых обстоятельствах, таких как ограничение свободы передвижения, наличие малолетних детей, экономическая зависимость и ситуация вооруженного конфликта, приходит к выводу, что женщина не воспользовалась «реальной возможностью» прекратить участие в формировании и сообщить об этом властям России.

На этом фоне показательно, что лишь в двух делах суд отошел от общей практики и принял решение о прекращении уголовного дела.

В одном деле 2026 года суд установил факт самостоятельного возвращения в Россию и последующей явки с повинной еще до задержания и применил примечание к статье 208 УК. Во втором деле 2025 года уголовное дело прекращено в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.

Выдержка из решения суда

«В материалах дела отсутствуют доказательства, подтверждающие, что нахождение [данные изъяты] на территории Сирийской Арабской Республики в период с 2015 по 2025 годы было умышленным действием, направленным именно на уклонение от следствия и суда.

Как следует из материалов дела, в том числе из показаний [данные изъяты], ее выезд в Сирию в 2015 году был связан с желанием воссоединиться с семьей, а последующее длительное пребывание там обусловлено объективными обстоятельствами: сложной военно-политической обстановкой в регионе, отсутствием реальной возможности свободно покинуть территорию, контролируемую незаконными вооруженными формированиями, а затем нахождением в лагерях для беженцев.

Сама она неоднократно предпринимала попытки вернуться в Российскую Федерацию, что подтверждается и ее фактическим возвращением в ноябре 2025 г».

Этот пример на фоне почти полностью унифицированной практики судов кажется даже невероятным.

От 3 до 8,5 лет лишения свободы

Проанализированные нами наказания, назначенные женщинам, показывают, что, несмотря на относительно жесткую санкцию ч. 2 ст. 208 УК (от 8 до 15 лет лишения свободы), наиболее распространенные наказания — от 5 до 8 лет лишения свободы. Это обусловлено как применением специальных правил, например, статьи 64 УК в 13 исследованных судебных актов, так и применением разных редакций закона.

В более ранней редакции, действовавшей до 2016 года, ч. 2 ст. 208 предусматривала от 5 до 8 лет лишения свободы.

Срок, лет	Число приговоров	Доля
3	4	8.3%
3.25	1	2.1%
3.5	1	2.1%
4	1	2.1%
5	18	37.5%
5.5	1	2.1%
6	7	14.6%
7	1	2.1%
8	13	27.1%
8.5	1	2.1%

В то же время наиболее устойчивым элементом судебной практики по этой статье для женщин является не размер назначенного наказания, а механизм его исполнения. В более чем двух третях исследованных дел суды назначали реальное лишение свободы с отсрочкой исполнения наказания на основании статьи 82 УК (до достижения ребенком четырнадцатилетнего возраста). Это связано с тем, что большинство женщин, которые вернулись из Сирии, имели одного или несколько детей.

Можно ли наказывать жертву за действия, совершенные вследствие эксплуатации?

Eсли противоправное поведение стало прямым следствием торговли людьми и эксплуатации, наказывать следует не жертву, а тех, кто создал условия для ее эксплуатации. Об этом последовательно говорят международные органы и организации.

Так, Совет Безопасности ООН призвал государства обеспечивать, чтобы с жертвами торговли людьми обращались как с жертвами преступлений, и чтобы они не подвергались наказанию согласно положениям внутригосударственного законодательства или стигматизации за участие в какой-либо противоправной деятельности, в которую они были вовлечены по принуждению.

Также в резолюции 2017 года №2388 Совет Безопасности ООН настоятельно призвал государства-члены оценить индивидуальное положение лиц, освобожденных из плена вооруженных и террористических групп, чтобы обеспечить возможность оперативного выявления жертв торговли людьми, обращения с ними как с жертвами преступлений и рассмотреть, в соответствии с внутренним законодательством, возможность отказа от преследования или наказания жертв торговли людьми за противоправные действия, совершенные ими непосредственно в результате того, что они стали жертвами торговли людьми.

В подготовленных Управлением Верховного комиссара ООН по правам человека Рекомендуемых принципах предусмотрено, что лица, ставшие объектом торговли, не должны подвергаться задержанию, обвиняться или преследоваться в судебном порядке за их причастность к незаконной деятельности, если такая причастность является прямым следствием положения людей, ставших предметом торговли. Как было отмечено Специальным докладчиком по вопросу о торговле людьми, введение уголовной ответственности для жертв торговли людьми и/или их заключение под стражу не совместимы с правозащитным подходом к проблеме торговли людьми, поскольку это неизбежно усугубляет травму, уже пережитую лицами, ставшими жертвой торговли, и они не могут воспользоваться гарантированными им правами человека.

В докладе Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) указано, что принуждение, в целях толкования положения об освобождении от наказания, должно соответствовать международному определению торговли людьми (такому, как определение, предусмотренное в Палермском протоколе о торговле людьми). В результате принуждение будет включать весь спектр фактических обстоятельств, в которых жертвы торговли людьми утрачивают возможность действовать по собственной воле, и не только применение силы или угроза силой, но и похищение, обман, введение в заблуждение, злоупотребление уязвимостью положения.

Почему важно уйти от шаблонов к комплексному и индивидуальному подходу?

Прежде всего важно понимать, что новые вызовы требуют развития правовых подходов для комплексной и эффективной борьбы. К сожалению, шаблонный подход к противодействию терроризму и деятельности незаконных вооружённых формирований может приводить к тому, что возможные случаи торговли людьми остаются невыявленными и нерасследованными, а лица, причастные к эксплуатации, — безнаказанными.

Для помощи государствам в разработке сбалансированных современных стратегий международные организации предлагают подробные рекомендации.

Так, при рассмотрении подобных дел, рекомендуется признать значимость возрастных и гендерных факторов, а также факторов расовой и этнической принадлежности и уязвимого положения. Зависимость девочек и женщин может быть связана с отсутствием поддержки со стороны семьи или общины, наличием детей и необходимостью ухода за ними, незнанием местных языков, экономической зависимостью, плохим состоянием здоровья, насилием или страхом быть подвергнутыми насилию.

В Глобальном обзоре осуществления государствами-членами ООН резолюции 1373 Совета Безопасности ООН, государствам рекомендуется разработать программы реагирования в сфере уголовного правосудия, которые способствовали бы спасению, вызволению, реабилитации и реинтеграции женщин, являющихся жертвами или исполнителями террористических актов, и учитывали различные способы вовлечения женщин и особую ситуацию каждой женщины на основе индивидуального подхода и конкретных фактов.

Также в контексте браков — как в отношении торговли людьми с целью принудительного брака, так и в отношении роли брака в торговле людьми — Управление ООН по наркотикам и преступности подчеркнуло, что в определенных обстоятельствах «мужья» используют различные методы контроля для ограничения свободы передвижения и выбора своих супруг, применяя насилие, угрозы и психологическое давление. При рассмотрении таких дел государства должны помнить о возможности принуждения, контроля, уязвимого положения, обмана и торговли людьми.

Выявление жертв торговли людьми является позитивным обязательством государства, вытекающим из международно-правовых стандартов, включая Палермский протокол. Эти стандарты исходят из того, что согласие лица на эксплуатацию не имеет правового значения, если для его вовлечения использовались принуждение, обман, злоупотребление властью или уязвимым положением.

Они также признают, что жертвы торговли людьми могут не идентифицировать себя как жертв вследствие психологической зависимости, травмы, нормализации эксплуатации или отсутствия осознания характера пережитого опыта. Особенно это актуально в случаях, когда вербовка, передача или перемещение лица произошли в детстве, то есть до достижения восемнадцатилетнего возраста.

Страх перед репрессиями также может препятствовать сообщению об опыте эксплуатации. При рассмотрении связи между торговлей женщинами и девочками и браком признается, что факторы, которые способствуют уязвимости женщин и девочек, включают бедность, безработицу, насилие и конфликты, обстоятельства, которые создают ситуацию, когда брак рассматривается как социальная обязанность или средство для лучшей жизни. В таких обстоятельствах именно на государственные органы возлагается обязанность активно выявлять признаки торговли людьми и эксплуатации.

Выводы

Формализм и шаблонность судебных решений

Изученная практика судов Республики Дагестан по ч. 2 ст. 208 УК в отношении репатриированных из Сирии женщин характеризуется крайней шаблонностью. Бытовые обязанности (готовка, стирка, пошив одежды) и обслуживание собственного мужа автоматически приравниваются судами к «участию в деятельности незаконного вооружённого формирования» без анализа личной воли и степени вовлечённости женщины в деятельность вооружённого формирования.

Игнорирование объективных препятствий

Суды системно утверждают о наличии у обвиняемых «реальной возможности» прекратить участие в НВФ и обратиться к российским властям, игнорируя такие обстоятельства как вооруженный конфликт, изъятие документов, охрану территории, наличие малолетних детей и финансовую зависимость женщин. В результате примечание к статье 208 УК (освобождение от ответственности при добровольном прекращении участия) применялось судами первой инстанции только в одном деле.

Игнорирование фактов, указывающих на вероятность эксплуатации и торговли людьми

Несмотря на наличие в российском законодательстве положений, предусматривающих ответственность за торговлю людьми и использование рабского труда (статьи 127.1 и 127.2 УК), суды, рассматривающие дела возвращающихся женщин, как правило, не анализируют возможность их применения и не оценивают, могли ли эти женщины быть жертвами торговли людьми.

Такая практика во многом обусловлена тем, что статьи 127.1 и 127.2 УК носят слишком общий характер и не вполне соответствуют рекомендациям Палермского протокола (в частности, они не уточняют, что согласие жертвы на эксплуатацию не принимается во внимание, если были использованы принуждение, обман или злоупотребление уязвимостью). Из-за отсутствия соответствующих толкований Верховного Суда о том, какие именно обстоятельства необходимо учитывать, судьи остаются без прямых указаний по работе с подобными очень сложными делами.

Смягчение наказаний при сохранении обвинительного уклона

Стремясь компенсировать тяжесть вменяемого преступления, суды массово назначают наказания «ниже низшего предела» и применяют отсрочку отбывания наказания до достижения детьми 14 лет. Однако это решение является лишь полумерой, сохраняющей судимость и статус преступницы за женщинами, оказавшимися в зонах конфликта по принуждению.

Необходимость реформирования подхода

Для комплексного решения вопросов в сфере противодействия терроризму при одновременной борьбе с торговлей людьми государственным и судебным органам необходимо уйти от поверхностных выводов и шаблонной квалификации действий женщин. Принятие решений на основе проверенных данных и передового опыта позволит властям должным образом реагировать на нарушения прав человека, внедрять программы реабилитации и применять рекомендации ООН, учитывающие гендерные факторы и уязвимость, обеспечивая правильное применение международно-правовых норм и выбор мер реагирования, соответствующих обстоятельствам и потребностям затронутых лиц.