Юридическая команда
7 окт 2026
«Политизация», «двойные стандарты», «суверенитет»: как государства отвечают на доклады о правах человека в России
- Что говорили государства, поддержавшие доклад
- Голос российского гражданского общества
- Кто защищал российскую позицию
- Доклады меняются — аргументы остаются
- Что это показывает
21 сентября 2026 года Специальная докладчица ООН по ситуации с правами человека в России Мариана Кацарова представила Совету ООН по правам человека очередной доклад. На этот раз он был посвящен транснациональным репрессиям — преследованию критиков российских властей за пределами страны.
Доклад описывает почти 400 задокументированных случаев и рассматривает насилие и угрозы, давление на родственников, цифровую слежку, заочные уголовные дела, экстрадиционные запросы, использование Интерпола, а также ограничения банковских и консульских услуг как продолжение внутренней системы репрессий за пределами России. Подробный разбор доклада можно прочитать здесь.
После представления доклада государства задавали Кацаровой вопросы и высказывали свою позицию. Российская делегация своей возможностью ответить не воспользовалась и не пришла на заседание.
Одни государства говорили о содержании доклада — репрессиях, пытках, политических заключенных, преследовании независимых СМИ и правозащитников. Другие практически не обсуждали сами нарушения, а вновь поставили под сомнение спецдокладчицу, ее источники и сам механизм международного контроля за ситуацией в России.
При сравнении с предыдущими заседаниями оказывается, что эта риторика повторяется уже несколько лет — несмотря на то, что содержание докладов Кацаровой за это время существенно менялось.
Что говорили государства, поддержавшие доклад
Значительная часть выступавших государств поддержала работу Спецдокладчицы и признала описываемую ею проблему системных репрессий.
Страны Северной Европы и Балтии заявили о «драматическом разрушении прав человека» в России, преследовании антивоенных голосов, политической оппозиции, журналистов и правозащитников и распространении репрессий за российские границы.
Германия говорила о расширении российской системы репрессий и использовании законодательства о терроризме и экстремизме против гражданского общества, независимых организаций и меньшинств. Она призвала продлить мандат Кацаровой и защищать российских правозащитников.
Австралия перечислила преследование политических оппонентов, гражданского общества, независимых СМИ, правозащитников, ЛГБТИК+ людей, религиозных и этнических меньшинств и отдельно отметила законодательство, позволяющее ограничивать имущество, банковские услуги, документы и консульскую помощь россиянам за рубежом.
Схожие заявления делали другие страны ЕС, Великобритания, Канада, Швейцария, Лихтенштейн, Япония, Украина и другие участники диалога.
Голос российского гражданского общества
После выступлений государств Совет перешел к представителям правозащитных организаций.
Одной из выступавших была юристка Центра «Мемориал» Виолетта Фицнер, которая представляла также Федерацию за права человека — FIDH.
В заявлении говорилось, что ситуация с правами человека в России продолжает ухудшаться, растет число политических заключенных, а в местах лишения свободы они сталкиваются с пытками и бесчеловечным обращением.
Фицнер также указала на дальнейшее уничтожение независимого гражданского общества: «Мемориал» объявили «экстремистской» организацией, FIDH и другие международные правозащитные организации — «нежелательными», а новый пакет ограничений для россиян в эмиграции правозащитники характеризуют как законодательство о «гражданской смерти».
Кто защищал российскую позицию
В заседаниях 2026 года особняком стояли выступления Беларуси, Венесуэлы, Мали, Эритреи, КНДР, Южного Судана, Кубы, Ирана, Судана и Эфиопии.
Их заявления можно разложить на несколько повторяющихся тезисов.
«Доклад политизирован и используется для давления на Россию»
Беларусь назвала транснациональные репрессии «так называемыми», а доклад — набором спекуляций, направленных на дискредитацию российского правительства.
КНДР охарактеризовала его как «очередную политизированную попытку очернить образ Российской Федерации».
Куба назвала документ несбалансированным и заявила, что Совет не должен использоваться ради геополитических интересов.
Иран говорил о превращении Совета по правам человека в инструмент политического давления, служащий геополитическим интересам отдельных государств.
Эритрея использовала формулу «арена геополитического противостояния», Южный Судан предупреждал о продвижении «геополитических интересов или избирательных нарративов», а Мали критиковало «политизацию прав человека и двойные стандарты».
«Источники — эмигранты и НКО, поэтому доклад необъективен»
КНДР отдельно указала на происхождение информации: «По всей видимости, доклад в значительной степени опирается на информацию, предоставленную эмигрантами и неправительственными организациями».
Мали заявило, что доклад отражает лишь позицию людей, которые «очевидно враждебны российскому правительству». Эритрея говорила о «политически мотивированных нарративах или непроверенных источниках».
«Без согласия государства страновой мандат нелегитимен»
Это наиболее распространенный общий тезис.
Венесуэла говорила о недопустимости мандатов, созданных без согласия государства, и противопоставляла конфронтации «подлинный диалог».
Иран выступил против «странового мандата в области прав человека, навязанного без согласия соответствующего государства».
Южный Судан, Судан, Эфиопия, Эритрея и Мали использовали тот же набор понятий: государственный суверенитет, невмешательство, согласие государства, неселективность и конструктивное сотрудничество.
«Россия сама защищает права человека»
Несколько делегаций пошли дальше критики мандата и предложили позитивную картину российского государства.
Мали похвалило «постоянную приверженность России правам человека», государственные правозащитные институты и особенно деятельность РФ в борьбе с терроризмом и насильственным экстремизмом.
Южный Судан отметил российские социальные программы, защиту детей, реформы правовых институтов и сотрудничество с Международным комитетом Красного Креста по обмену пленными и возвращению останков погибших военнослужащих.
Судан призвал Россию «продолжать усилия» в сфере прав человека.
Доклады меняются — аргументы остаются
Наиболее интересен этот набор заявлений не сам по себе, а в сравнении с предыдущими годами.
Мандат Спецдокладчика по России существует с 2022 года. Четыре доклада Кацаровой Совету заметно различаются по содержанию.
В 2023 году центральными темами были свобода слова, собраний и ассоциаций, независимость суда, справедливое судебное разбирательство, пытки и произвольные задержания.
В 2024 году Кацарова описывала дальнейшее формирование государственной системы репрессий, президентские выборы, смерть Алексея Навального, политзаключённых, пытки, давление на ЛГБТИК+ людей и меньшинства, преследование антивоенных голосов и связь внутренних репрессий с войной против Украины.
В 2025 году центральное место заняло использование законодательства о «национальной безопасности», терроризме, экстремизме, «иноагентах» и «нежелательных организациях» для подавления инакомыслия и гражданского общества.
В 2026-м доклад впервые целиком переключился на транснациональные репрессии.
В 2024 году Кацарова описывала дальнейшее формирование государственной системы репрессий, президентские выборы, смерть Алексея Навального, политзаключённых, пытки, давление на ЛГБТИК+ людей и меньшинства, преследование антивоенных голосов и связь внутренних репрессий с войной против Украины.
В 2025 году центральное место заняло использование законодательства о «национальной безопасности», терроризме, экстремизме, «иноагентах» и «нежелательных организациях» для подавления инакомыслия и гражданского общества.
В 2026-м доклад впервые целиком переключился на транснациональные репрессии.
Однако риторика нескольких государств оставалась удивительно стабильной.
Например, в 2023 году Мали уже критиковало «двойные стандарты и политизацию», Венесуэла называла мандат политизированным и предвзятым, Беларусь — политизированным вмешательством во внутренние дела, КНДР — механизмом геополитических интересов.
В 2024-м, уже в ответ на доклад с существенно другим содержанием, Китай, Куба, Иран, Венесуэла и Беларусь вновь говорили о двойных стандартах, конфронтационном подходе и отсутствии согласия России.
В 2025-м Беларусь снова называла механизм политически мотивированным, Иран вновь выстроил заявление вокруг суверенитета, территориальной целостности и политизации, Мали вновь похвалило российские достижения в сфере прав человека и борьбу с терроризмом, Венесуэла опять назвала работу Спецдокладчицы вмешательством во внутренние дела и инструментом преследования российского правительства.
Если взять пять государств — Беларусь, Венесуэлу, Иран, Мали и Кубу, — и посмотреть их выступления с 2023 по 2026 годы по публичным отчетам, то можно сделать следующий вывод: во всех выступлениях перечисленных стран присутствовал по крайней мере один элемент одной и той же риторики: политизация, избирательность, двойные стандарты или геополитическое использование прав человека.
Вместо ответа на меняющиеся конкретные факты — пытки, политзаключенных, репрессии против гражданского общества, слишком широкое применение антитеррористического законодательства или преследование эмигрантов — снова и снова обсуждались политизация Совета, суверенитет России, двойные стандарты и нелегитимность странового мандата.
Эту повторяемость заметила и сама Кацарова. На пресс-конференции после заседания 2026 года она сказала, что некоторые государства из года в год выступают с идентичными заявлениями. отдельно назвав Беларусь, Мали, Венесуэлу и Кубу. Кацарова предложила им указать на конкретные дела, которые они считают сфальсифицированными или непроверенными.
Что это показывает
Виолетта Фицнер
юристка Центра «Мемориал»
«Выступления стран наглядно показывают, кто действительно беспокоится о правах человека, а кого больше волнует сохранение дружбы с властями России. Сама Спецдокладчица не устает повторять, что всегда готова выслушать позицию государства, но российские власти отказываются от любого взаимодействия с ней. Видимо, им просто нечего сказать.
Мы, представители гражданского общества, очень ценим и поддерживаем этот мандат, так как он останется одним из немногих доступных механизмов для документации и придания гласности нарушениям прав человека и политических репрессий».
Мы, представители гражданского общества, очень ценим и поддерживаем этот мандат, так как он останется одним из немногих доступных механизмов для документации и придания гласности нарушениям прав человека и политических репрессий».
